- Я ничего не слышу, - сказал он.
- И не услышишь. Сцена почти звуконепроницаема. Он уже осмотрел песочные часы, но только теперь я рассказал ему о том, что видел, как падали последние песчинки. Спейд сжал губы.
- Ты уверен?
- Можешь считать это галлюцинацией. Но я думаю, что видел. Могу подтвердить под присягой.
Спейд сел на алтарь, отодвинулся подальше от кровавого пятна и после долгого молчания сурово произнес:
- Эдди, мальчик мой...
- Да?
- Ты не только дал алиби Джеку Джею, ты, черт тебя дери, делаешь почти невозможным постороннее вмешательство в эту смерть.
- Я знаю. Могло это быть самоубийством?
- Могло. Все могло быть. С точки зрения техники - но не психологии. Стала бы она ставить часы, если решила покончить с собой? И еще одна деталь: посмотри-ка на эту кровь. Попробуй ее на вкус.
- Что?
- Да не прыгай. Хотя бы понюхай ее. Я понюхал - очень осторожно. Потом понюхал еще раз. Два запаха - помидоры и кровь. Кровь и томатный кетчуп. Мне показалось, что я обнаружил разницу и по виду пятен.
- Ты понимаешь, сынок? Если у нее из дырки на груди хлещет кровь, зачем тогда кетчуп? Не будь песочных часов и кетчупа, я бы первым кричал об идеальном самоубийстве в стиле театральных истеричек. Но теперь так не скажешь. Это убийство, Эдди.
В проеме двери показался Фейнштейн.
- Лейтенант...
- Что у тебя?
- Этот музыкантишка... у них с Эстеллой действительно было назначено свидание.
- Ага!
- Но он чист. Его банда была в полночь за работой, и они как раз исполняли номер, где он тянул сольную партию.
- Черт! Пошел отсюда.
- Это еще не все. Я позвонил помощнику судмедэксперта, как вы велели.